Сегодня
исполняется 80 лет фильму Сергея Эйзенштейна «Броненосец «Потемкин». Лучшему
фильму всех времен и народов.
Юбилей странным образом актуализируется
нынешними событиями вокруг Черноморского флота. Об удивительном феномене
этого шедевра мы разговариваем с киноведом, директором Музея кино Наумом Клейманом. – Давайте начнем со справки: как обстояло дело
80 лет назад? – 18 января 1926 года состоялся пресс-показ в
кинотеатре «Художественный». А 19 числа фильм вышел в нескольких московских
кинотеатрах – «в массовый прокат», как тогда говорили. – Это был первый показ «Броненосца «Потемкин»? – Нет, это была публичная премьера фильма,
который был показан 24 декабря 1925 года на торжественном заседании в Большом
театре, посвященном 20-летию первой русской революции. Собственно говоря,
фильм и был заказан Эйзенштейну для этого торжественного заседания. Никто не
думал, что его можно будет показывать в широком прокате. – Почему? – Сергей Эйзенштейн после «Стачки» приобрел
авторитет мастера массовых сцен, художника революции. Предполагалось, что он
снимет юбилейный фильм, который потом можно будет использовать на лекциях и собраниях
в качестве пропагандистского материала. Чиновники на это и настроились,
несмотря на огромный успех фильма во время показа в Большом театре. Сначала было сделано очень мало копий. Есть
легенда, что Маяковский приходил к тогдашнему руководству кинопромышленности
и в гневе требовал, чтобы фильм выпустили в массовый прокат, напечатав
большой тираж. – Январская премьера сразу подтвердила эти
требования? – Да, когда фильм вышел в Москве, он завоевал
публику, к удивлению прокатчиков, которые были уверены, что без кинозвезд и
любовной истории фильм обречен. Даже стали, недоумевая,
сравнивать «Броненосец «Потемкин» с боевиком того времени – фильмом
«Багдадский вор» с Дугласом Фербенксом в главной
роли. Но потом, в апреле, «Броненосец «Потемкин» был
показан в Берлине – с оглушающим успехом и с невероятными цензурными
скандалами, когда его пытались запретить... И тут уже Эйзенштейн стал мировой
знаменитостью. Это был второй толчок. Фильм выпустили еще
более широким прокатом по всей стране, по союзным республикам. С тех пор фильм практически не сходит с экрана.
– В чем же причина? Ведь, что ни говори, фильм
снят на заре кинематографа? – Странным образом фильм за эти годы не только
не потускнел как классика кино, но и подтвердил репутацию прокатного хита. Мы
в нашем Музее кино показываем его регулярно, он ездит по разным странам,
всегда собирая полные залы. В прошлом году показали его на Берлинском
фестивале в театре «Хебель», с настоящим живым
оркестром. Зал был битком набит. Показывали дважды, билеты стоили очень
недешево. Был огромный успех. На протяжении всего года «Потемкина» показывают
в столицах мира, выходят DVD, фильм идет по телевидению. До сих пор это хит. – У вас есть объяснения этому феномену? – Фильм удивителен тем, что каждый раз обретает
новый контекст. Например, стоит какой-либо стране обрести независимость –
после колониального господства или свержения диктатора, – немедленно выходит
в прокат «Броненосец «Потемкин». Так было в Индии, когда она освободилась от
британского владычества. Так было в Португалии, когда свергли Салазара. Фильм прошел по всей Африке после ее
освобождения. Удивительно, но эта картина – некий знак свободы. – Поэтому ее поддерживают левые интеллектуалы? – Знаете, на самом деле этот фильм – не призыв
к революции. Он об отстаивании человеческого достоинства и права на свободу.
Призыв покончить с насилием – вот главная тема «Потемкина»! Покончить с
насилием, опустить поднятые орудия, сказать друг другу: «Братья!» Поэтому фильм
очень широко вписывается в контекст современности. Он очень созвучен ей и очень нужен сегодня. И мне крайне жаль, что его
неправильно показывают по телевидению, – запирая или в глубокую ночь, или в киноклубные программы на канале «Культура». Эта картина,
которая отвечает на самые сущностные вопросы нашего бытия. Надеюсь, покажут
не только в юбилеи. – Не могу вас не спросить о судьбе Музея кино.
Это ведь и дом «Броненосца «Потемкин». Не собираетесь ударить из всех орудий
по его врагам? – Нет. Мы находимся в стадии преображения. Одни
говорят, что, умерев, мы по-буддистски родимся в
новую жизнь. Другие надеются, что мы из стадии куколки станем бабочкой.
Третьи оплакивают нас, и я считаю, что рыдание – это самое непродуктивное,
что может быть. Дело сделано, и мы назад не оглядываемся. – И что происходит в данный момент с будущей
бабочкой? – Мосфильм закончил ремонт помещений. Мы
начинаем перевозить мебель, фондовые коллекции. Готовимся перевозить фильмы,
которые сейчас пакуем. До конца января наши фонды переедут и тем самым будут
спасены. Все это не складируется, как писали некоторые
СМИ. Это будет нормальное помещение, где продолжится работа по комплектованию
и описанию фонда, по созданию каталога. Сколько нам суждено быть арендаторами на
Мосфильме, столько будет продолжаться нормальная работа фонда. Пока перерыв в
кинопоказах, мы будем реставрировать копии,
подклеивать их, увлажнять, чтобы продлить срок их жизни. Все это с помощью
НИКФИ – Научно-исследовательского кинофотоинститута. Мы очень благодарны Федеральному
агентству по культуре и кинематографии, которое выделило нам немалые деньги
на упаковку, эвакуацию, ремонт и аренду. – Но Музей кино был славен не только фондом, но
и демонстрацией этого фонда всем желающим. – Да, что касается фильмов и выставок. Мы
провели первый опыт с Музеем современного искусства в Ермолаевском
переулке. Там только что закончилась выставка плакатов и киноафиш 1910–1930
годов, на которой мы показывали и фильмы. В четырех
залах одновременно шла демонстрация фильмов с утра до вечера, и очень много
народу сидело. Все остались довольны. – Опыты эти продолжите? – Да, с помощью наших друзей федерального и
муниципального уровня будем продолжать эту экспозиционную деятельность и в
Москве, и в провинции. Хорошо работали с Русским музеем в Питере, с Нижним
Новгородом. В Перми будем показывать выставки. Программа большая, и
требований к себе в этот переходный период мы не снижаем. |