Очевидный успех прошедшего 2005 года – отечественные блокбастеры. А
если говорить о российских фильмах вообще, то год выдался на редкость урожайным.
Пенку с этого урожая снимать будут в 2006-м. Например, на «Оскар» от России
поедет «Итальянец» Андрея Кравчука, а Илья Хржановский с фильмом «4» выдвинут
на соискание европейского «Оскара» – «Сезара». В
минувшем году российские кинематографисты как-то все разом бросились снимать
кино, но далеко не всем, кто дошел до финиша, повезло с прокатом. Да, блокбастеры переломили ситуацию, доказав
конкурентоспособность российских фильмов. Зритель прозрел, он готов смотреть
родное кино, но вот только где? Внутри кинематографического сообщества накануне
грядущих премиальных церемоний рассылались списки для голосования с перечнем
картин. Национальная кинопремия «Золотой Овен»
предложила для голосования около 50 фильмов, Национальная премия «Золотой
Орел» – 84 (!), а «Белый Слон» (от кинокритиков и кинопрессы)
представил на суд 72 картины. Кто-нибудь из читателей вспомнит хотя бы 20
названий? Несмотря на то что в
течение года много было шумных премьер, судьба многих картин так и не
сложилась. Скромный двухнедельный прокат в одном-двух
кинотеатрах или однодневная фестивальная жизнь. Или в лучшем случае «гастроли»
по регионам при полупустых залах. Не один десяток тонких, умных, достойных
картин канул в Лету. Никто толком не видел «Итальянца», ибо он «живет» в 5 копиях,
а вот «Бархатный сезон», для сравнения, – в 500... Все решает касса. Слава богу, уже лет десять-пятнадцать
приучаемая к кинотеатрам нового поколения публика воскресила советскую
привычку ходить в кино. Появились целевые аудитории.
Тем обиднее факт закрытия Музея кино, и это в то время, когда
во всех цивилизованных странах разрастается сеть кинотеатров-библиотек,
вмещающих под тысячу человек. Но вот парадокс! Вырастив интеллектуального
зрителя, режиссеры от него отвернулись и пошли в народ. Кира Муратова как-то
сказала: «Если я так вижу мир, значит, найдутся еще какие-то люди, которые
разделят мое мировоззрение». Эта мотивация уже не работает. Если ты снимаешь
для себя – ты не думаешь о зрителе, – это дурной тон. Режиссеры пытаются
реализовать свои интенции и творческие потенции через зрительское кино. И еще
режиссер рассчитывает на некоторые дивиденды от «обслуживания» социального,
идеологического или другого заказа. Блокбастерная эйфория
породила синдром всеобщей гонки за зрителем. Успех фильма напрямую зависит от
рекламной кампании. Оценивать не количество проданных билетов, а качество
самого зрителя могут позволить себе единичные авторы. Алексей Учитель снимает авторское кино, но для
широкого зрителя. Его последняя картина «Космос: как предчувствие» стала
событием года: первое место на Московском фестивале. Кино хоть и
интеллектуальное, однако вход в массовую культуру
для него оказался открытым. Учитель признается, что старается снимать
высокохудожественное кино, но для всех. И тут же сетует: «Может быть, у меня
это получилось по творческим результатам, но без поддержки рекламы я бы не
выжил». Если на первом этапе удаче «Космоса» способствовал ММКФ, то вторым
дыханием фильм обязан судебному разбирательству, начавшемуся в конце года.
Картина оказалась настолько успешной, что из-за ее показа едва не поссорились
два телеканала – Первый канал и «Россия». Фильм, право первого показа
которого принадлежало телеканалу «Россия» , был продемонстрирован по Первому каналу, причем, по словам авторов, фактически
фильм был разрезан пополам и назван телеверсией, в
то время как они телеверсию не делали и документы
на нее не подписывали. В общем, виноватым оказался кто-то третий... но
скандал до сих пор не утих. Для Алексея Германа – апологета авторского кино
– рекламой служит преемственность поколений. Молодой режиссер возил «Гарпастум» в Венецию, приза не получил, но вызвал
неоднозначную реакцию критики: от возгласов «гениально!» до полного
неприятия. И на этом фоне он стал героем глянцевых журналов. Благодаря Герману
об авторском кино заговорили как о модном явлении. Но что толку от пустых
разговоров? Для того чтобы прогреметь в 2006 году,
кинематографисты готовились загодя. И это подтверждает «Дневной
дозор», побивший все рекорды кассовых сборов и самого себя в «ночном»
варианте (хотя первым «Ночной дозор» побил «Турецкий гамбит», который, в свою
очередь, был сброшен с пьедестала «9 ротой»). С придыханием ожидается
прокат «Волкодава» Николая Лебедева, «Сволочей»
Александра Атанесяна, «Мне не больно» Алексея
Балабанова, «Меченосца» Филиппа Янковского и других разрекламированных
картин. Может, настала наконец
пора возрождения национального кинематографа? В постперестроечное время весь
мир ждал от нас страшной правды-матушки. И мы под нее рядили всю чернуху. Чем
глубже мы себя копали и закапывали, тем сильнее интриговали иностранного
зрителя. Сегодня ситуация в корне изменилась. На фестивалях класса «А» уже
нет спроса на российскую чернуху. Пожалуй, только Роттердамский
фестиваль любит кризисные эксперименты. Любая кинематография мечтает
завоевать мирового зрителя и ищет разные пути. Но никто так не играет на
национальном самоунижении, как мы. И есть другая крайность – глобализация, но
ведь во многих странах существует и коммерческая, и муниципальная системы
проката фильмов. Тогда выживают и «свои», и «чужие». У нас нет таких законов,
которые бы поддерживали приоритет «арт-хауса» или «национального
кино». И мы можем остаться на периферии как некое экзотическое явление (и это
устраивает многих кинематографистов), если не устремимся в центр мирового кинопроцесса. Но там свой законы
и приоритеты. И, не учитывая эти законы, бессмысленно туда стремиться. Как сказал известный киновед, директор программ
ММКФ Кирилл Разлогов, «только не надо путать
понятия: фильмы Тимура Бекмамбетова и Джаника Файзиева – это не хиты
российского кино, так же как голливудская продукция – не американская
продукция. Это транснациональная продукция. Для нее необходима «отвязка» от
национальных корней и превращение в общий транснациональный продукт». |